"Сюжет моей книги мне просто приснился"

Анна Азеева написала все пять книг серии «Изумрудная камея» в возрасте 24 лет, а сейчас ей 52. «Я никогда не предназначала эти книги для печати, а сюжет начала записывать для того, чтобы от него избавиться. Эта история, эти герои и события не давали мне покоя, снились каждую ночь…» — рассказывает автор. Анна — талантливый писатель-фантаст и увлечённый учитель начальных классов. В жизни для неё главное — люди и книги, и обе эти страсти она одинаково успешно передаёт читателям своих произведений.

— Многие рассказывают и записывают свои сны, но далеко не у всех они превращаются в серию из пяти книг… Расскажите, как это произошло?

— В возрасте 24 лет у меня случился серьёзный стресс, результатом которого стали навязчивые сны… Психолог посоветовала мне кому-то рассказывать их, а подруга Марина, которую я избрала для этой цели, настояла на том, чтобы я всё записала. И ещё Марину всегда интересовало, что будет дальше… Кстати, первую написанную книгу я посвятила именно ей. И вот, я начала записывать, у меня была такая, знаете, тоненькая тетрадочка в клеточку… Потом этих тетрадок было пять или шесть, потом тетради стали толще. Я увлеклась, писала и переписывала… В общем, вся серия книг изначально была написана от руки. И, кстати я написала её очень быстро, в течение года, а психолог оказалась права — это помогло, да и сама ситуация за это время изменилась в лучшую сторону.

— Почему тогда ваши романы — это фантастика?

— Форму эту я выбрала не случайно. Мне не хотелось, чтобы те, кто читал мои романы — а читали друзья, знакомые, родственники — догадались о том, что некоторые ситуации автобиографичны… А если серьёзно, то я очень любила фантастику, да и, к тому же, в те годы, когда я писала эти книги, она была чрезвычайно популярна. Но «любовной» фантастики не было. Была космическая, научная фантастика либо чисто любовный роман, но смешения этих жанров я не встречала, мне это показалось интересным, и я остановилась на такой форме.

— То есть ваш жанр — «любовная фантастика». И для кого вы пишете?

— Я сейчас, уже будучи взрослой, пыталась «модернизировать» свои книги, немного переделать их… И знаете, при этом я всегда думала только о своих друзьях, о людях чужих я вообще не думала. Моя целевая аудитория всегда была — моя дочь, мои родственники, родня моя в Чикаго, мои друзья в Москве и в Украине. Я даже сейчас не уверена, что пишу для незнакомых людей. Я реалист, и, чтобы писать для посторонних людей, мне нужна с ними «обратная связь».

— Есть ли прототипы у ваших героев?

— В каждом герое, даже отрицательном, есть кусочек меня. Обычно писатели вкладывают свои черты в положительных героев, а у меня не так, я — во всех персонажах понемногу. Но есть и прототипы. Например, Дирак Дин имеет реальный прототип, этот человек тоже шантажист.
Надо сказать, что я не собираю информацию о людях и событиях, чтобы использовать её в творчестве, во всяком случае — сознательно. Но бессознательно — возможно. Я всегда любила наблюдать за людьми, они мне очень интересны, гораздо больше, чем животные или природа. К животным у меня интерес есть, но я их люблю только в смысле «не обижаю»… Меня также не особенно трогает красота природы, но люди, люди интересуют очень. Их побудительные мотивы, причины их поступков… Всё в них!

— Это очень писательская черта, мне кажется…

— Ну, писатель, думаю, может и природу сильно любить, но я не Тургенев, точно… Знаете, я в детстве и юности неплохо рисовала. И на всех моих рисунках тоже — только люди. Какие-то эпизоды из книг, которые я себе представляла… Или реальные личности. Так что этот интерес, видимо, из детства ещё.

— А Ваши герои сегодня для вас живые люди или всё-таки «придуманные»?

— Не знаю, никогда об этом не задумывалась. Но, кажется, всё-таки живые, о «придуманных» нельзя так много размышлять…

— Помогает ли в творчестве повседневная жизнь?

— Эти книги всё время со мной, они даже мешают мне жить обычной жизнью иногда. Но когда я сажусь писать, мне мешает всё остальное, мне нужно от всего отключиться, и часто приходит желание убежать на необитаемый остров.

— Кто Вы в обычной жизни? Когда не придумываете живых людей, не пишете истории… Какая Вы?

— Мне всегда были интересны дети. Даже когда я была очень маленькой, я всегда знала, что буду учителем. У меня вопрос о профессии вообще не стоял. Даже в раннем детстве я рассаживала кукол и учила их, писала для них учебники по математике, по литературе, и сама же иллюстрировала своими рисунками. Так что я самого начала знала, что после школы пойду в непрестижный педагогический, и так и сделала, потом полтора года проработала пионервожатой в школе, затем учителем в гимназии в городе Каменец-Подольский, где прожила 36 лет. Потом, в 1999 году мы эмигрировали в Германию, я ходила здесь на курсы, выучила язык, закончила школу педагогов и воспитателей, потому что поняла: пойти в университет доучиваться, чтобы подтвердить диплом, я не смогу — у меня был маленький ребенок… А училище было в нашем городе, я его закончила — три года училась, и вот уже 13 лет работаю воспитателем.
Мне в юности говорили: поступай на филологический, ты так любишь книги… Но я считаю, одно дело любить читать книги, другое — изучать их. Книги всегда были моим самым большим увлечением, я очень много читала. Но в профессии меня тянуло к другому, очень привлекала работа с детьми младшего школьного возраста. И поэтому я стала учителем начальных классов. И уже здесь, в Германии, думала: ну как я буду работать с такими маленькими детьми — с трёх до шести лет? После оказалось, что прекрасно можно работать, и это доставляет то же удовольствие, что и преподавание. Конечно, преподавать мне по-прежнему очень нравится, и сейчас я делаю это частным образом.

Второй моей страстью, после книг, были танцы… С пяти до двадцати семи лет я занималась танцами — сначала народными, малышкой ещё, а потом бальными. Ещё петь люблю. Голос у меня не очень сильный, но детям нравится… Они, кстати, привыкают к голосу человека, и акцент не замечают. А так как иностранцев тут вообще много, это уже не кажется экзотикой. То же самое с коллегами — нашли общий язык.

— А как коллеги относятся к тому, что вы пишете?

— Знаете, как интересно получилось… Я работаю с коллегой в одной группе, её зовут Анье, то есть как меня, только по-немецки, она на девять лет меня моложе. Мы давно вместе работаем, дружим, и я, конечно, не удержалась, рассказала ей всё про книгу, показала обложку, а она и спрашивает — когда будешь переводить на немецкий? Я говорю: здрасьте, я её на русском вон сколько писала, если начну на немецкий переводить, у меня на это вся жизнь уйдет… Переводить не буду, сказала, но выход в свет каждой книги всё равно отмечаю с коллегами. Они относятся с любопытством, им, конечно, это интересно. Это чисто человеческое любопытство, я думаю: кто-то что-то написал и издал, пусть даже на другом языке…

— А близкие Вас поддерживают?

— Очень. Моя дочь, например, очень мною гордится. Я все книги, которые раздарила своим друзьям, подписала всем — даже дочери, мужу, маме, каждому написала целое послание. Пусть будет, это важно.

— Назовите пять самых важных вещей в Вашей жизни.

— В первую очередь, это, конечно, моя семья, мой ребенок. Дальше идет работа — я не очень-то домашняя женщина, я больше реализуюсь на работе, чем дома, я не могла бы жить в чужой стране и сидеть дома. Книги — для меня это очень важно, без них я просто не смогла бы, просто захирела, сошла бы с ума. Друзья важны — их мнение, поддержка, внимание, хотя связь после переезда в другую страну стала скорее виртуальной, чем реальной, но мы стараемся её поддерживать.

— А пятое? Может, творчество?

— Не знаю, я ведь пока написала только эту серию книг. Для меня это важно, но я не могу сказать, что это — главное. Мне кажется, что я, когда переработаю и опубликую все пять книг, успокоюсь как когда-то, в 24 года, когда всё это написала… Так что, может, это преходящая ценность. Хотя в период жизни, когда я не занималась творчеством, ко мне пришла идея написать отдельную историю об одном парне, который у меня появляется в пятом романе. Он эпизодический герой, ничего особенного, но в нём есть какой-то потенциал, и захотелось написать о нём что-то совершенно отдельное… И я иногда думаю об этом… Так что, может, вы и правы, и творчество в моей жизни — далеко не эпизод. Но надо сначала «пережить» эти пять книг.

— Вы говорили о книгах, что они важны для вас… Есть ли какие-то авторы, которые вас вдохновляют или вдохновляли?

— Да, конечно. Это фантасты 60-70-х годов, моя молодость с ними связана, я была просто влюблена в них. Но не только они… Знаете, у меня когда-то был такой эпизод: мы с подругами поехали в Севастополь и познакомились там с молодым мужчиной, он был москвич и журналист. Ему понравилась одна из моих спутниц, она была очень хорошенькая и мило молчала, я же молчать просто не могу, и мы с этим молодым человеком — а он был старше меня на несколько лет, мне было двадцать шесть тогда — очень много разговаривали… И он мне тогда комплимент сделал, знаете, какой? Никогда не думал, говорит, что девочки из провинции бывают такими начитанными. Я ему ответила, что я живу не в Москве, у меня нет тысячи театров, тысячи возможностей как-то развиваться, что-то интересное видеть и слышать, единственная возможность, кроме дома культуры — это книги. Вот поэтому я люблю книги, и ещё потому, что моя мама — библиотекарь. Мама приносила с работы книги, которые считались запрещёнными, на которые она получала документ об уничтожении, и прятала их дома. Таким образом мне в руки попал «Час быка» Ефремова, который был под запретом. «Мастера и Маргариту» я вообще читала в «классическом» самиздате, который неизвестно как попал к маме, и я, помню, была в седьмом классе, но читала запоем… Так что это виновата среда, из которой я вышла — знаете, такая среднестатистическая бедная интеллигентная семья, где очень большой культ книги. И, естественно, такие авторы, как Ефремов, как Стругацкие, были для меня почти родными людьми. Потом пошла американская фантастика, и ещё я всегда очень любила Станислава Лемма, Артура Кларка, Айзека Азимова… То есть такой стандартный набор, без особой оригинальности во вкусе.

— А сейчас что Вы читаете?

— Да всякую всячину. Вы знаете, мы с приятелем недавно «сцепились» насчет Донцовой, он говорит, что её читают «только те, кому вообще делать нечего». А я ему говорю: знаешь, я так «откормилась» с детства классикой и хорошими серьёзными книгами, что иногда надо прочитать, может быть, не очень хорошую, но очень смешную книгу. Я Донцову уважаю за её юмор и жизненный опыт. У неё, кстати, есть одна хорошая фишка, которой я завидую. Её романы часто начинаются какой-то жизненной фразой, наблюдением за отношениями: видно, что у женщины за плечами четыре брака, и она знает, о чём говорит. Насчет недостатков её книг я не спорю, но есть и положительные стороны, их много.

Вот её читаю сейчас, и ещё на очереди новый роман Марининой. А вообще, меня мама снабжает книгами на русском языке: ходит в русскую общину, берет оттуда книги, и поэтому почти всё, что она приносит, это литература для лёгкого чтения. А когда такая литература заканчивается, я читаю и фантастику, и другие детективы, и политическую литературу, одно время много читала о войне, да и многое другое… В общем, типично «советское» воспитание — всё, что популярно, на слуху, обычно бывает мною прочитано.

— Ну и последний вопрос, традиционный. Каковы Ваши творческие планы?

— Мне так хочется доработать «Изумрудную камею», чтобы все романы были идеальными, чтобы я это чувствовала… Когда я дописала эту серию в 24 года, я уже без всякой критики знала, что там миллион ляпов и много работы. Тогда не было Интернета, альтернативных источников информации, я могла только сидеть с энциклопедическим словарем, и всё… Я ведь, как многие авторы, берусь порой писать о вещах, в которых ничего не смыслю. И чтобы это не выглядело глупо, сейчас приходится перелопачивать горы специальной литературы. К тому же, мне уже не 24, а 52, и я ещё больше чувствую слабых мест в этом тексте, это сложный процесс. Вот, например, три дня назад я была такая довольная, написала такой классный эпизод, а сегодня он уже не классный… Он уже противен мне, всё там неправильно, и я начинаю всё сначала… Так что, творческие планы пока — работать, работать и работать. А дальше будет видно.

Комментарий будет добавлен после проверки модератором

Нурбюбю Молдогазиева

Анна Азеева является носителем нескольких культур - русской, украинской, немецкой. Это обстоятельство способствует богатству её внутреннего мира. Она была воспитана в духе славянских традиций, но впитала в себя европейскую мораль и нравственность, культуру общения и поведения. Все это было интегрировано с опытом её педагогической деятельности, позволяющим ей глубоко понимать психологию формирования личности, межличностных отношений и поведения человека в обществе. Эти качества находит свое отражение в её произведениях. В частности, мы видим в первой книге серии "Изумрудная камея" - "Дорога на Тибор" - тонкий психологический анализ личностей героев. 

Мне как ученому, импонирует точное и корректное использование автором научной терминологии и ссылки, поясняющие те или иные научные открытия, а также биографии ученых. Но особенно меня тронули портреты ученых, описанные в книге "Дорога на Тибор", а именно Иля Тибора и Боза Тренна. Они разные, им уделено разное количество внимания автора и объема произведения. Научная деятельность Боз Тренна и его заслуги в воспитании двух главных героев произведения довольно подробно описаны автором. А Илю Тибору уделен лишь небольшой эпизод произведения. Но как говорит сама автор, в этом эпизодическом герое кроется большой потенциал. Ведь именно его именем назван искусственный спутник Урана, на котором происходят ключевые события. И именно его судьба потрясла меня больше всего. Это такое умение автора в короткой истории изложить и отразить реальные жизненные истории и судьбы многих ученых, в том числе и великих.

И еще одно обстоятельство хотелось бы отметить - любовь автора к поэзии. Она тоже находит отражение в её произведениях, через которые неизменно красной нитью проходят поэтические строки Валерия Брюсова, Роберта Бернса и др.

Хотелось бы пожелать больших дальнейших успехов автору. И читательского признания!

inna serbayeva

Kak interecno pochitat. Ya dumala znau o tebe vse ved znau vsu zizn, no kak okazalos iz etogo intervu eche chto-to uznala novoe. Da sestra moya dorogaya ty znaesh ya vsegda iskrenne rada lubym tvoim uspexam. Tak derzat.

ogromnoe spasibo vsem kto prinimal i prinimaet uchastie v  prodvizenii etoy po-nastoyachemu zaxvatyvauchey, interesnoy knigi.